ФЕЛЬЕТОН

В нашей стране сложно писать фельетоны и вообще что-то смешное. Потому, что сама наша жизнь — сплошной фельетон. Вот, наступили холода. Мы померзли при минусовой температуре за окном и отключенных батареях. Дождались, — батареи потеплели. Зато в половине города тут же из кранов горячей воды стала течь чуть тепленькая: «Не фиг, — надо полагать, — баловать!» И это еще хорошо. Потому, что могла бы перестать течь вообще.

Для иностранцев наша привычная жизнь — кладезь приколов и искрометного юмора.

Визитер, к примеру, с какого-нибудь захолустного (по их понятиям) ранчо в Южной (да, — хоть и в Северной) Дакоте, не обнаружив в этом самом кране воды … что, вы думаете, делает? Ни в жизнь не догадаетесь: заливается детским смехом и тычет в сантехнику пальчиком. Для него это смешно, потому что — непостижимо. Для нас это — норма, и нам уже совсем не смешно. Насчет того же тепла, той же воды можно говорить долго. И слышать (тоже — долго) в ответ всякие вполне умные и веские оправдания. Дескать, с газом проблемы, с электроэнергией … Это — тоже не смешно, а, скорее, — грустно, но как бы смешит предчувствие того, что под выборы (ближе к 29 октября) вдруг появятся и газ и электричество, и горячая вода. Потому, что надо, чтобы жители «правильно» проголосовали. А выборы пройдут (неважно, кто победит), — и жители опять станут не нужны. И опять начнутся «проблемы» с тем же самым. Это у нас — национальная традиция и национальная забава одновременно.

Так что: «Жить стало лучше, жить стало веселее!». Так еще Сталин сказал. Сейчас, правда, не те времена. Так что, насчет «веселее», — это для гостей. Насчет «лучше», — для начальства. А вот «жить стало …» — это для всех нас. И — очень трудно что-то смешное писать. К тому же — и не тянет.

Вот так.